Наши любимые дети

Я в своем старом блоге уже писал, что здесь как-то неуютно. Такое ощущение, что не получится писать о душе)
Сейчас, видимо, будут какие-то записи, которые повторят уже написанное там.

Я с детства общаюсь с психологами, поэтому мне интересны некоторые представления и установки, рождающиеся на стыке обыденного и научного сознания в отношении человека; мне интересно, почему вообще некоторыми считается очевидным, что человек может быть истолкован позитивно, научно, психологически.

Центральной в этом плане оказывается позиция редукционизма и вообще положение о том, что все действия человека обусловлены некоторыми психическими феноменами (которые можно рассмотреть как нечто объективное). Человек обусловлен какими-то структурами, например, психофизиологическими особенностями и опытом, и эти структуры можно различным образом описать (и возможности их репрезентации рассматривают различные психологические концепции), а в лучшем случае – вообще свести к некоторым первоначальным биологическим инстинктам и эволюционизму.

В научном плане это, надеюсь, достаточно оправданно, но не исчерпывает возможного мышления о человеке. Почему?

Здесь возникает, на мой взгляд, сразу несколько парадоксальных моментов, и связано это с тем, что личность по сути оказывается некоторым фактором искажения объективного знания о реальности.

Во-первых, наука претендует на некоторое чистое знание, свободное от обусловленности личностью того или иного исследователя, а также от того, что это знание можно было бы свести к «лишь» особенностям психической активности того, кто это знание излагает. Ну то есть психологическое знание и научное знание вообще освобождается от того искажения, в которое обязательно втянут человеческий опыт. Иначе мы получили бы уход в дурную бесконечность: некий текст А, который можно было бы проинтерпретировать текстом Б, который вскрывал бы обусловленность психологическими особенностями автора, текст Б можно было проинтерпретировать таким же образом текстом В и т.д. Но ведь получается, что чистоты, необусловленности того знания, что мы хотели бы получить, нет, так как нет чистого субъекта – есть лишь разные психофизиологические субъекты, то есть по сути различные психические структуры искажения этого знания.

Во-вторых, кроме возможного редуцирования любой человеческой деятельности к психофизиологической сфере, есть еще, например, такая же возможность в социальных науках. На концепцию Фрейда ведь повлияло буржуазное его происхождение, верно?

В-третьих, само психологическое знание обусловлено еще и выбранной методологией. Оно исходит уже из тех позиций, которые имеют характер философско-проблематический. Это хотя бы даже субъект-объектное устройство познания...

Таким образом, если мы принимаем игру в психологически-детерминированную сущность человека, сама игра вышвыривает нас за свои пределы. Искажение оказывается тотальным. Мы хотим достоверности, но уже сам наш поиск оказывается лживым.

Последние новости