Наши любимые дети

Марсель с возможной поспешностью шел по 5й авеню. Накрапывавший дождь только усиливал его отвращение к этому городу, в особенности Манхеттену. Тут жизнь никогда не останавливалась, она била ключом 24 часа в сутки в каждом закутке, в каждой клеточке этого огромного организма. Это не только затрудняло питание, но и просто напросто выводило его из себя. Нет, все таки решительно надо добраться до этой чертовой кассы и купить билет на ночной рейс в Огайо, там хотя бы можно будет устроить добрую попойку с приятным послевкусием. Обильная работа для служащих близлежащего морга прилагается.

 

"Ну вот интересно, - думал он, кутаясь в плащ, - почему в таком огромном городе, в котором так трудно найти хотя бы один более-менее приличный темный закуток, если не брать во внимание Гарлем с его треклятыми черномордыми, так трудно найти хотя бы одну приличную авиакассу, открытую после заката? Неужели хваленой предприимчивости американцев не хватает чтобы додуматься до такой простой вещи, что вампирам тоже нужно как-то летать. Чем я в конце концов хуже какого-нибудь клерка из этих трижды проклятых башен, чтоб они провалились. А еще хочется яблочного пирога..."

 

Вот с такими противоречивыми мыслями он наконец добрел до входа в подземку и присел на скамейку. Вампир достал из переднего кармана костюма изрядно заляпаный носовой платок и стал с возможным тщанием очищать от уличной грязи дорогие кожанные туфли.

----------------------------------------------------------------------------

"Машинку нужно позвать..." Герда несколько раз повторила это, слегка шевеля губами. Но она в упор не могла вспомнить, как это делается. Она вообще не могла вспомнить события нескольких последних дней. Нет, недель. Хм, а, может, лет? Седьмое поколение малкавиановской крови давало о себе знать, волны помешательства иногда накатывали на Герду, мешая ориентироваться в и без того сложной и непонятной жизни вампира. Малка пожала плечами и пошла дальше, пытаясь придумать новый способ поесть. Другой Лондон ей не нравился. Пальто уже было мокрым, волосы прилипали ко лбу, а ещё сложно было найти еду. В последнее время еду вообще найти все сложнее - чем больше людей, тем меньше укромных мест. Не зная, куда идти, Герда пошла за первым попавшимся прохожим. В потертом пиджаке, немолодой, со смешно торчащими седыми волосами, он был каким-то родным внешне. Мужчина размахивал коричневым портфелем и что-то насвистывал. Герда снова улыбнулась и поправила выбившийся из-под воротника пальто кислотно-розовый шелковый шарфик. Ступеньки. Вместе это лесенка. Герде казалось, что она начинает думать, это было хорошим знаком. Упиваясь радостью от этой мысли, она не заметила, как оказалась в каком-то странном месте которое, кажется, называлось метро. Конечно, просто это Другой Лондон и Другое Метро. Герда встала, хлопая глазами и встряхнула головой. Сзади кто-то на неё наткнулся, что-то прорычал и побежал дальше. Смешной прохожий куда-то делся, но Герду это снова не интересовало.

------------------------------------------------------------------------------

Первое, что увидел Септим, очнувшись в этот новый для себя день, был носовой платок, до неприличного грязный, который он почему-то с интересом рассматривал. Римлянин еще некоторое время уделял ему внимание, после чего решил, что это сейчас не самая важная проблема. В крайнем случае платок всегда можно купить новый.

"Причем совершенно не обязательно делать это в каком-нибудь бутике, - рассудил он весьма здраво для малка, - вполне можно довольствоваться дешевым магазинчиком. Там бывают очень интересные товары и это куда более прилично, чем закупаться на базаре, хотя, наверно, не так весело. Однако, все таки, откуда у меня этот платок и почему он такой грязный? И что, Гидра меня раздери, я тут делаю? И где оно вообще, это "тут"..."

 

Одна из главных сложностей жизни Септима в последнее время стали весьма странные провалы в памяти, которые у него случались с совершенно произвольной частотой и никак не поддавались никакому объяснению. Когда-то он объяснил для себя это явление тем, что где-то глубоко в его сознании живет своей примитивной жизнью какой-нибудь жук, который питается его памятью, причем делает это, как настоящий гурман. Римлянин готов был поклясться, что этот недоразвитый жук по своим вкусовым пристрастиям наверняка дал бы тысячу очков форы самому искушенному дегустатору самого Аврелия, поскольку он мог запросто выесть самые последние воспоминания, но никогда не притрагивался к сохранившимся в памяти сценам походов и сражений, в которых он участвовал под командованием Цезаря. Видимо они были уже слишком старыми и так невыносимо воняли, там, в сознании, что этот жук все время жался поближе к чему-нибудь посвежее.

Рассуждая в очередной раз подобным образом и проклиная про себя это чертово насекомое, Сулла сидел на лавочке, уставившись на стену с большой афишей какого-то нового мюзикла.

-----------------------------------------------------------------------------------------

Грохот. Герда снова очнулась, и снова кто-то на неё налетел, даже чем-то обозвал. Малке было неинтересно, поэтому она не расслышала. А грохот - это видимо Другой Поезд Другого Метро Другого Лондона. Герда снова обрадовалась, что может думать. И снова улыбнулась. На неё покосился проходивший мимо молодой парень, который тут же ускорил шаг. Герда уже давно знала, что её улыбка на многих производит неизгладимое впечатление. Но нужно было, наверное, куда-то идти. Во всяком случае, Герда решила, что лучше куда-то идти чем не идти никуда. Недалеко стояла лавочка, на ней даже кто-то сидел и смотрел с одну точку. Герде это занятие показалось интересным. Она выпрямила спину и продефилировала к лавочке. Не глядя на соседа, села и тоже уставилась в ту же точку. Там была афиша. Яркая такая и буквы написаны. Читать их было неинтересно. Герда приняла очень сосредоточенный вид.

-----------------------------------------------------------------------------------------

Сулла почувствовал чье-то приближение. Кто-то приблизился почти вплотную и даже сел рядом. Это было весьма странно, поскольку человек, сидящий на скамейке, держа в руках собственную туфлю и с убийственной сосредоточенностью смотрящий в одну точку у обычных людей вызывает определенного рода подозрения, заставляющие их как можно скорее оказаться где-то, где такого человека нет. Человеческое сознание крайне болезненно обрабатывает информацию, которая кажется ему нелогичной или неправдоподобной. Например, лошадь на балконе башни в семи сотнях футов над землей жующая траву, вряд ли будет всерьез замечена кем-либо из проходящих внизу зевак просто потому, что никто не будет в состоянии поверить тому, что видит. Это наблюдение Сулла сделал уже давно и от случая к случаю этим пользовался, экономя силы на эффектах затемнения.

Однако, кто-то все таки подошел и в данных обстоятельствах Септим был этому крайне рад. Очень неприятно осознавать, что находишься не совсем понятно где, а если копнуть чуть глубже, то и совсем не понятно где. Может этот кто поможет внести ясность?

"Хотя, почему именно он? пронеслось у него в голове. может, это она? так, примем до выяснения, что это оно. да, пожалуй это будет наиболее нейтрально. правда, как к этому оно обращаться в таком случае? ах да, надо бы на него сначала взглянуть, тогда станет чуть понятнее, оно это все таки он или она."

Рассуждая подобным запустанным, но где-то в глубине души весьма рациональным для малка образом, Септим вышел из внешнего ступора. Усилием воли он оторвал взгляд от афиши, которую даже не удосужился прочитать, и повернул голову в сторону своей неожиданной соседки.

"Все таки оно это она", - произвел он у себя в голове замену идентификатора и уже вслух по-английски произнес, не будучи, к слову, вполне уверенным, что она его поймет. Просто английский был первым языком, который пришел Септиму на ум.

- Простите, мисс... могу я поинтересоваться, куда меня занес ветер моего путешествия?

-----------------------------------------------------------------------------------------

Голос. Причем не в голове. Герда повела бровью, потом зажмурилась, тряхнула головой, снова открыла глаза и обернулась на человека, сидевшего рядом на скамейке. Это он говорил. Герда захотела улыбнуться, но решила, что не так часто выпадает шанс поболтать, так что напугать этого типа можно было и попозже. Говорил он на английском, значит, действительно Другой Лондон. Хотя он, кажется, тоже не знает, где он. Английский Герда знала, так же, как еще несколько языков, благо времени научиться было достаточно.

- Это Другой Лондон, сэр, - без тени сомнения сказала Герда и встряхнула белыми кудрями. В незнакомце было что-то странное, даже родное. То, что у него был ботинок в руке, Герду ничуть не удивило. Она даже решила, что это хорошая идея, но потом поняла, что сапоги снимать дольше, да и вторая нога останется на каблуке, так что ходить будет неудобно. Можно, конечно, снять оба сапога, но тогда будут заняты руки. Герда решила, что так будет не красиво. Малка пыталась понять, что её зацепило в этом незнакомце. Он не похож на пищу, потому что бледный и крови, наверное, мало. Но смотрится он весьма бодро. "Один из НАС?"

-----------------------------------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------------------------------Имя незнакомца было странным, хотя о странностях, конечно, можно было рассуждать кому угодно, только не Герде. Приветствие также было оригинальным, но, возможно, в Другом Лондоне с женщинами здороваются именно так. А, может, этот Септим не местный, не зря же он не знал названия города. Руки и губы незнакомца были слишком холодными для смертного, хотя, возможно, он просто замерз. Герда встряхнула головой, прищурилась и внимательно посмотрела на собеседника. Бледная кожа, красноватые глаза, казалось, в его жилах почти нет крови. Так выглядят либо сильно больные люди, либо вполне себе здоровые не-люди. Кто именно сидел сейчас рядом на скамейке Герда не знала, хотя ей это уже казалось любопытным. Но не спросишь же в лоб, "сэр, простите, вы вампир или просто болеете?". Конечно, седьмое поколение могло позволить ляпнуть подобное не задумываясь, но почему-то Герда решила изо всех сил постараться следовать правилам приличия, принятым у смертных. Вдруг в Другом Лондоне водятся охотники? Герда решила действовать более тонко.

- Очень приятно, - сказала она, все ещё привыкая к звуку собственного голоса, говорить в последнее время почти не приходилось. Произнеся эту стандартную фразу, Герда едва заметно улыбнулась, на секунду показывая тонкие клыки на верхней челюсти. Обычно, в общении со смертными, этот "косметический недостаток" легко скрывался Затемнением. После этого малка слегка наклонила голову и пристально посмотрела на Септима.

-----------------------------------------------------------------------------------------

 -----------------------------------------------------------------------

Герда внимательно высматривала реакцию Септима. В принципе, её Мастер за показ клыков незнакомцу к тому же в общественном месте эти клыки бы ей сразу выбил. Только вот разумные мысли приходят в голову слишком поздно. Теперь Герда даже не знала, в каком случае ей повезет. Если Септим человек, он может смутиться, но всегда можно сделать вид, что ничего особенного не произошло. К тому же можно будет усилить его страх и заставить бежать рысью чем дальше, тем лучше. Если он окажется вампиром более позднего поколения, Герда тоже найдет, как с ним управиться. А вот если он более старший "товарищ", можно нарваться. Сильно нарваться. Герда занервничала и начала наматывать на палец локон волос. Клыки, разумеется, больше не показывала. Но Септим сделал то, чего малка ожидала меньше всего - показал клыки в ответ. Герда глупо хихикнула, прикрывая рот рукой, после чего чуть слышно выругалась, потому что локон волос был все ещё намотан на палец. Что-то подсказывало, что рядом сидит не просто вампир, а "родственничек". Герда даже попыталась разглядеть ауру Септима, однако безуспешно.

- Сэр, мы, полагаю, правильно друг друга поняли? - смущенно спросила Герда, мельком взглянув в глаза собеседника. Она все ещё ожидала возможной взбучки из-за нарушения правил Маскарада. Во всяком случае, жидкая кровь так умело не спрятала бы ауру от малки седьмого поколения.

 -----------------------------------------------------------------------

Римлянин кивнул. Можно было, конечно, устроить ей взбучку за открытое нарушение Маскарада, а потом еще одну за угрозу в адрес старшего собрата, однако, сейчас было как-то не до этого. По прежнему открытым оставался вопрос о том, где он находится и что делать дальше. И тот факт, что Герда, в некотром роде, была его родственницей, дело только усложняло. В общении с малкавианами всегда так: никогда нельзя быть точно уверенным, что в словах твоего осбеседника адекваьтная правда, что - пророчество, а что - продукт внутреннего глубокого и малоадекватного бреда.

 

Однако в нынешнем случае это выяснить было необходимо и эти мысли начисто выбивали из головы идею о взбучке. А для того чтобы это выяснить, нужно вернуть себе более-менее адекватный общепринятым представлениям вид. В данном конкретном случае требовалось вернуть туфлю на полагающееся ей место на ноге и придать взгляду чуть-чуть больше осмысленности. И если первое было не очень трудно, то вот со вторым возникли некоторые затруднения из-за объема мыслей, которые, как известно, всегда мешают осмысленности взгляда, когда их становится слишком много.

 

Сулла поднялся, жестом приглашая Герду идти следом. Он снова вышел на улицу и огляделся. Нет, все таки определенно это место напоминало ему Манхеттен. Те же высотки, те же улицы, прямые и перпендикулярные, словно выведенные карандашом по линейке. Вроде, недавно прошел дождь, однако сейчас его уже не было и тучи над городом постепенно начинали расходиться. Римлянин огляделся чуть пристальнее, ища взглядом хотя бы одну табличку с названием улицы. Белые буквы на зеленой табличке гласили "5th Ave".

"Значит все таки Нью-Йорк, - успокоился Сулла и облегченно вздохнул, - теперь можно было подумать о том, чтобы поесть. В идеале обоим."