Наши любимые дети

Ты должен очень хорошо помнить тот день. День, когда я взлетела, впервые в жизни поднялась в воздух.
Было тепло-ранняя весна. Мы гуляли по центру, привычным маршрутом от Чистых до Болотной площади, и я предложила пойти в старое здание моего университета. Тебе не очень понравилась моя идея, но мы все равно пошли , потому что я чувствовала, что необходимо там оказаться сегодня, а ты не смог мне отказать.

Здание наполовину в ремонте
Мы пробрались с черного хода, перемазались в побелке. Ты был такой смешной с белым носом и по-детски расстроенными глазами!

Хотелось забраться в одну из аудиторий, пить чай из термоса (я все предусмотрела) и говорить. Я открыла первую на нашем пути дверь, и мы оказались в маленькой комнате с кучей хлама из сломанной мебели.
«То, что нужно!»-подумала я.

Тебе, конечно, все здесь не нравилось. Ты хотел провести время в кафе за чашкой Латте, а я привела тебя в полуразрушенное здание и поила простым черным, без сахара даже, чаем, и что-то трещала без умолку. Ты хотел здесь и сейчас заняться со мной любовью, но я хотела танцевать. Твой любящий и одновременно равнодушеный взгляд не на секунду не отпускал меня. Ты всегда так на меня смотришь, со стороны кажется, что между мной и тобой нет ничего общего, но только нам известно, что ты уже давно во мне и я тебя впустила.

Я порылась в ящиках разбитого шкафа и нашла магнитофон. Даже шнур к нему я нашла, подключила, настроила радио.

Музыка. Что-то медленное, джазовое. Саксофон. Я растворяюсь в его пении, я накалюсь, делаю пару змееобразных движений грудью и подпрыгиваю

Ты помнишь, как я подпрыгнула? Ты никогда этого не забудешь.

Я подпрыгнула и застыла в воздухе. Я смотрела вниз, на тебя, испуганно, удивленно и вместе с тем внутри меня что-то радовалось и кричало «Да! Да! Ты можешь летать!». А ты смотрел недоверчиво. Конечно, женщине, которая научилась летать, доверять бесполезно. И мне никогда не разрушить этот миф.

Теперь ты мне не доверял. А я танцевала в воздухе, переворачиваясь через голову, так что подол моей юбки обвивал шею, смеялась. Музыка- теперь что-то солнечное и летнее, я летала, а ты смотрел на меня не отрываясь, как будто-то бы видишь в последний раз. Я вдруг заметила, насколько тебе сейчас страшно.

-Иди сюда! Давай руку! Я хочу , что бы ты летал со мной!

Ты подошел, взял мою руку и резко дернул вниз. В секунду я оказалась на земле.

****
Позже, у меня дома, ты гладил мое лицо, я целовала твою спину.

Мы пили чай- на этот раз с апельсинами , корицей и, конечно, с сахаром. И ты вдруг внимательно , в тем же недоверием, как во время моего чудесного полета попросил меня:
-Пожалуйста, не летай никогда больше.

И в то мгновение, когда я, обняв тебя, сказала «Хорошо, я не буду, раньше не летала- и теперь не буду», поняла, что в этом негласном выборе, которые ты предложил мне, я выбрала тебя, потому что летать не зная, что ты ждешь меня на земле –невозможно, но если бы я поставила такой выбор перед тобой, ты, без сомнения, выбрал полет.

Последние новости