Наши любимые дети

Глава тринадцатая.

Жизнь шла своим чередом. Я обжилась в статусе матери.Дочь росла очень забавным ребенком, живым, обаятельным.
Стала рано говорить, раньше всех своих ясельных сверстников. ЕЕ очень любили нянечки и воспитательницы. Было безмятежно спокойно. И вдруг, когда малышке исполнилось 1,5года, объявился московский папаша,с предложением руки и сердца, поскольку "не может забыть о нас, ему одному ужасно плохо и что до того связан с нами внутренне, что даже чувствовал родовые схватки одновременно со мной". Он был для меня настолько чужим, что никакого зла или обиды я не испытывала, наоборот, я была всерьез благодарна ему за дочь, но замуж за него мне совсем идти не хотелось. Однако было у меня одно слабое место , и он его нащупал. Моей ахиллесовой пятой был прочерк в графе отец в метрическом свидетельстве Маргариты Вместо замужества я предложила ему удочерение, никаких алиментов, разве что компенсация потерянных мною в этом случае пяти государственных рублей. Надо сказать, что он приехал в Питер в командировку, времени было в обрез, поэтому сразу же пошли по инстанциям. Оказалось, что вопрос удочерения - весьма долго играющий, проще оформить брак, отцовство( от которого ведь заявитель не октазывается). При этом сразу же на ребенка заводится новая метрика, а потом можно развестись. Подумав, согласилась, предупредив, что брак будет фиктивным.
Бракосочетание прошло более, чем скромно. В ЗАГС я приехала прямо с работы в чм была -юбка, кофта,хозяйственная сумка: на обратном пути надо было забежать в магазин. В то время - 1966 г. - уже появились дворцы для регистрации новобрачных со всеми полагающимися атрибутами. В ЗАГСах тоже появились какие-то нововведения , этакие ошметки с барского стола - какой то бар с шампанским прямо у стола записей, разные полагающиеся при такого рода торжествах слова, разве что отсутствовал марш Мендельсона и многочисленные фотографы. Мы, наверное, были последние в этот день, потому как дама "венчающая" нас, была уже здорово под шафе, но стакан шампанского за наше воссоединение выпила с большим удовольствием. Вышли молча из ЗАГСа, сели в такси - я домой,он - на аэродром отбывать в Байконур(он тогда работал на космос). У меня было гнусное ощущение, что я фактически продалась за клочок бумажки, обспечивающей моей девочке равенство с другими "законными" детьми. Завершился этот знаменательный день страшной истерикой. Утешало только одно - временность этого положения, его недолговечность.
НОвую метрику,действительно, выдали довольно быстро. Там значилась уже другая фамилия и все отцовские данные. Вроде можно было бы успокоиться. Но проявилась другая сторона медали: новоявленный муженек стал настойчиво звонить, писать, всячески вторгаясь в нашу жизнь. Потом подключились его родители - они же не были в курсе, что брак фиктивный, он их об этом не уведомил. Они настойчиво просили приехать, чтобы познакомиться со мной и ребенком. Подруги стали советовать поехать, показать им наше замечательное чадо "пусть потом локти кусают,когда сделаешь им ручкой". К подругам присоединился папа, хотевший, естественно, чтобы у его дочки и внучки была настоящая семья. Вобщем все обрабатывали меня как могли. И я повезла свою Махрютку в Москву похвастаться перед столичной ее родней. Было это в ноябрьские праздники, девочке исполнилось 2,5 года. За время, прошедшее после родов, я поправилась номера на два. СВою одежду раздала, новую купить ен смогла, а пердставть перед ясными очами новой родни надо было в лучшем виде. Пришлось устраивать"потемкинскую деревню" и экипироваться с помощью полнотелых и обспеченных пожружек. Мне казалось, что я выгляжу не только модно,но и дорого. А свкровь так не посчитала и сказала, что я плохо одета.
Поезд, на котором мы ехали в Москву,был "сидячий". Мой контактный ребенок очаровал вагон - она по взрослому поддерживалабеседу с соседями, читала стихи пела песни, а на вопрос,к кому мы едем, отвечала с важным видом -"к нашему мужу". Слово "папа" не было у нас в ходу, в нем не было потребности, нам было достаточно друг друга. Я никак не ожидала, что, ступив на перрон Ленинградского вокзала столицы, я переверну свою жизнь на 360 градусов. В такси на предложение Аркадия посадить девочку к нему, где раядом с водителем был лучший обзор, вдруг моя дочка сказала басом :"Я хочу к папе". Это слово было произнесено впервые. А уж когда она его за руку водвела кдвери его собственной квартиры и представила стоящим на пороге хозяевам :"а это мой папа", я почувствовала, как рушится моя концепция "нам хорошо толкьо вдвоем". Целый вечер она висела на Аркадии,боясь выпустить его из своих объятий,"А вдруг уйдет?" Это было большим ударом для меня, ей нужен был отец. Это откровение сводило на нет придуманный мной план будущего, где нет места никаким мужчинам, кроме деда, конечно.
Я еще год держалась. Московские родственники беспрерывно звонили, приводили всякие доводы, купили однокомнатную квартиру,давили на папу, на девочку, искали обмен моей комнаты на московскую. Даже друзья стали уговаривать меня переехать ради ребенка. В результате я махнула на все рукой - будь что будет. Мне уже 38 лет - жизнь практически кончилась, надо руководствоваться исключительно интересами ребенка, моего самого самого любимого человечка.
Переезд в Москву был для меня равносилен эмиграции в чужую страну. Сколько было пролито слез. Покинуть любимый город, которому посвящены самые мои лучшие стихи, о встрече с которым я мечтала , находясь в эвакуации, о котором скучала, отдыхая на юге, город, где похоронены мама и бабушка,это было нереально. Москва, неверящая слезам,была холодной и чужой. Надо сказать, что прожив в белокаменной четверть века, я так и не привыкла к ней, не полюбила, не приняла.
СНова мне предстояло начать жить с нуля. Чужой город, новая, опять чужая квартира и абсолютно чужой человек, числящийся по документам моим мужем.

Читайте также

Последние новости