Наши любимые дети

В одно из прекрасных свежих утр Кругл разлепил глаза и почувствовал неодолимый зов природы… Он быстренько выкатился из кровати, надел тапки и побежал по прохладной росе в несколько отдаленные от норы удобные кустики. Утолив зов природы и приятно взбодрившись, Кругл огляделся.

В районе Большого Пня, да и поодаль на Большой Поляне никого не было, медвежье и иное население спало. Птицы чирикали в гнездах, шумела листва над головой, иногда падали шишки – одна угодила на голову Круглу и он, не поняв спросонья, озадаченно подумал: «Что это?» - оглянулся в поисках этого чего-то и вдруг взгляд его наткнулся на другое что-то, блестящее в траве.

Кругл нагнулся, подобрал округлую штучку и в раздумье наморщил нос. Штучка была гладкой, золотисто-голубого цвета и больше всего напоминала сточенный водой камень. Кругл прикинул ее вес и хмыкнул: легкой она не была, имела внушающую уважение тяжесть и при этом очень удобно лежала в лапе. Решив было использовать находку в качестве последнего аргумента в споре, Кругл увидел что под верхним золотистым слоем как будто что-то проскальзывает, как будто какая-то надпись, как будто напоминание или  воспоминание, как будто затерянная мысль, еще немного - и он поймет что она значит… Набежавшая от напряжения глазной мышцы слеза застлала все перед глазами. Кругл проморгался, но глаза его так устали, что больше ничего он разглядеть не мог. Теперь он знал что нужно сделать: во-первых вернуться домой, умыться и наскоро перекусить, во-вторых послать зайцев выяснить где сегодня ночевал Артур, пригласить к себе его, Шницеля, Пушкина, Мордвиныча и Мишку,  а в-третьих за то время, пока заяц рыщет в поисках медведей, покопаться в своих воспоминаниях, потому что Кругла не покидало ощущение чего-то хорошо знакомого, простого и оттого подзабытого. Что-то из босоногого детства… К слову сказать, детство каждого медведя проходит в счастливом незнании любой обуви, и хотя некоторые взрослые медведи любят носить кепки, майки и трусы, очень немногие одевают лапти – только если очень грязно, ну а на такой случай больше подходят калоши.

Придя домой, Кругл положил находку на столик с кружевной салфеткой, пнул зайца, отдал ему необходимые распоряжения, умылся, причесался, сел в кресло с баночкой меда (для более полноценной работы мозга) и стал думать. Он вспоминал различные детские приключения и переживания, от пеленок до прыщавой юности, стараясь хотя бы силой мысли приблизиться к разгадке, хотя бы найти правильное ощущение….

Итак, Круглу сквозь года виделась его детская жизнь.

Бабушка Мария Ивановна воспитывала его в отсутствие родителей. Они были геологами и проводили раскопки непрознанных залежей меда, часто бывали не дома, приезжали на недельку-другую в году с подарками для Кругла, родственников, знакомых, и вообще всех, благодаря чему впоследствии получили Орден медвежести первой степени, который имел негласное название «За все». В отличие от сиюминутной популярности Кругла (его медаль была лишь двенадцатой по значимости в медвежьей Табели о рангах), его папа Дрын-Округляш и мама Медея глубоко почитались и уважались абсолютно всеми. Сейчас уже довольно продолжительное время родители путешествовали по Европе и Америке (Северной и Южной), делились опытом медоотслеживания с именитыми и всемирно известными хани-хантерами (их еще называли специальные агенты хани-хантеры). Из-за  повышенной анти-контрабандистской бдительности растаможка проходила трудно, поэтому родители не слали контейнерами подарки, а ограничивались отправкой бандеролей с конфетками и интересными сувенирами – их Кругл раздаривал соседям, оставляя себе только заморские открытки. В последнем письме Медея писала сыну, что дела идут хорошо, сотрудничество чрезвычайно плодотворно и иностранцы уже не знают чем завлечь их и упросить остаться еще, к выданным ранее привилегиям прибавилось право на неограниченный провоз через таможню ручной клади весом до 100 кадьяков. Когда Кругл об этом вспомнил и представил, сколько это будет в обыкновенных бурых медведях, у него засосало под ложечкой… Вынув ложечку изо рта и окунув ее в мед, Кругл прикрыл глаза. Сейчас родители, как и в детстве, путешествовали, работали и готовили подарки.

Бабушка Мария Ивановна и многочисленные тетушки воспитывали Кругла в ласке и строгости, не позволяли лишнего, закармливали до отвала, отчитывали за шалости и за уши, целовали в нос каждый раз, когда видели (поэтому Кругл развил необычайную ловкость и бесшумность передвижений), задаривали сладким и прогоняли от заячьих кормушек, мягко стлали и спасали от ночных кошмаров, учили стрелять из лука и управлять реактивной тягой, знали все, встречали из школы, открывали целый мир, кормили пирожками, отбирали всякую каку и внимательно слушали. Показывали, где растут лучшие грибы, как незаметно обобрать бобра, что делать с пролитым медом, как рыть нору, как  класть берлогу, как выкопать клад, как начать пожар  и как его затушить, как управлять собой и быть настоящим медведем…

А для развития медвежественности регулярно отправляли Кругла в летний лагерь. Лагерь был многопрофильным, звери разных видов и пород его посещали и в нем работали, что способствовало развитию терпимости, наряду с многосторонним и непринужденным развитием личности; он был устроен в глубине тайги, куда не ступала нога человека… В общем-то и медведи пробирались туда по тщательно выверенной тропке, для надежности бросая впереди себя камушки (зайцев было жалко, да и не напасешься столько остроухих, как говорила бабушка), не отходя друг от друга и держась за лапы. Все лично знакомые Круглу семьи практически удачно добирались до лагеря, если не считать царапин, синяков, опухших от укусов насекомых носов и увешанной колючками шерсти, поэтому он не до конца понимал, откуда брались рассказы вечерами у костра о пропавших зверятах, которые не держались тропы и не слушались взрослых. И все же, опровергать эти рассказы никто не решался. Выйдя из дома, медведи на третий день пути подходили к лагерю, и это если повезло проехать с порожним лесным караваном (их перегоняли лоси из Китая), если не повезло, то дорога занимала четверо суток. Детей передавали на руки воспитателям с традиционным напутствием «Сколько сдали - столько вернули», потому что после восьминедельного пребывания в лагере воспитатели сами вели детей домой (это был важный этап обучения, так сказать открытый дикой природе урок).

Лагерь был огромным, величиной с целый бор, в нем не было непредвиденных опасностей и хватало места  для игры, для учебы и для жизни. Дети располагались по секторам сообразно своей природе, чтобы никого не смущать и никому не мешать. Занятия были насыщенны и развивали природные склонности зверят, отвлекая их от улицы и не позволяя выбиться на окраину звериного общества. В числе прочих достопримечательностей в лагере был бассейн (крытый и под небом) с вышкой, зеленый лабиринт со стенами из мха и камня, много интересных скал с расщелинами, откуда шел пар, а также Запретный лес вокруг лагеря.  В этот момент воспоминаний у Кругла в голове звякнул и утих колокольчик, указывая на то место, где зарыта та самая нужная мысль. Запретный лес! Кругл попробовал думать и так, и эдак, но колокольчик больше не звучал. Сделав себе на память запись в блокноте «Как-то связано с летним лагерем, возм. Запретный лес (!)», Кругл вздохнул  и стал готовить кексы к чаю для гостей и закуску,  так как на все про все он дал зайцу два часа, и они уже подходили к концу. Напомнив себе не забыть нацедить кленового квасу из бочки, замешивая тесто и нагребая в него лопатой сахар, Круг продолжал вспоминать лагерь.

Летний зной в глубине тайги совсем не чувствовался (ночью звери даже спали под одеялами), поэтому Круглу по возвращении домой всегда казалось, что он пришел из иного времени: лагерь стоял в окружении дикой щемящей природы, на которую даже смотреть через дырочки в заборе было очень страшно. Поговаривали, что в этой тайге  ходит снежный человек, что в затерянном озере живет ящер, темные разверстые пещеры достигают дна земли, на дне ущелий белеют кости исполинов с огромными зубами, а иногда раздающийся глухой рык или крик неизведанных зверей леденит кровь.

Дома было знакомо, привычно и безопасно, а кроме того очень жарко и ясно. Дома бабушка погладит и обнимет, лучшайший друг Рожок поставит тебе фонарь под левый глаз, ты ему – под правый, потом вы пойдете колотить соседских Ганьку и Даньку, а вечером ты будешь хвастаться своими победами перед любовью всей жизни медведичкой Сашей, подаришь ей букет лютиков и горшочек меда, а когда мама позовет ее домой, пошлешь вслед воздушный поцелуй (чтобы никто не видел), и пойдешь, счастливый, ложиться спать и  грезить о звездах и новых кубиках…

Домой из лагеря возвращались аккурат ко Дню благодарения. Соскучившись за долгое время разлуки, дети в этот День благодарили родителей за то, что они отправили их в лагерь и приняли обратно, родители – детей, за то, что они были молодцы и вернулись в целости и сохранности, а воспитатели благодарили и детей, и родителей за то, что они наконец-то могут отдохнуть… После отработанного от звонка до звонка срока в лагере воспитателям полагался отпуск на оставшийся год, путевка в санаторий и молоко за вредность.

День благодарения неизменно праздновался всеми, проходил весело и бесшабашно: взрослые вспоминали свое босоногое детство, были не прочь попроказничать и побезобразничать, а дети, устав от развлечений, взирали на них умудренно и спокойно. Но это продолжалось недолго – буквально на завтрашний же день зверята носились по округе с истошными воплями, забросив в дальний угол свою благовоспитанность, а родители с радостью принимались за привычные взрослые дела. И только воспитателям понадобится почти целый год, чтобы полностью отойти и восстановиться после непрерывного двухмесячного пребывания в отрезанном от мира лагере наедине с цветами жизни…

От избытка чувств Кругл смахнул слезу, высморкался и глубоко вздохнул. Теперь он понимал многое, что раньше казалось тайной, насквозь мог увидеть уловки взрослых, но не собирался перестать думать о летнем лагере как об одном из чудес детства. «Что было, то прошло, то было хо-ро-шо!» - пропел Кругл и выглянул в окно. Вдалеке по дорожке шагала троица белых медведей в обновках. Дело в том, что последняя пятница апреля для медведей – День обновок, когда снимают тяжелую весеннюю одежду (после еще более тяжелой зимней) и готовят летний гардероб – новый, легкий, красивый. Все медведи заранее приглядывают себе новые вещи и надевают все сразу в День обновок, не раньше и не позже, потому что считают, что всем нужно одновременно привлекать к себе внимание, а то иначе запутаешься, у кого где что...

Кругл оценил новую красивую зеленую  ленточку на Шницеле, шляпу из парусины у Артура – тот часто жаловался, что у него уши напекает, а также красивый алый лапный бант у Пушкина. Мордвиныч и Мишка были в новых сверкающих белизной майках, рядом с которыми даже полярные мишки выглядели блекло, Мордвиныч к тому же одел поверх майки сиреневый бархатный бант как у художника. Все они шагали смиренно, делая вид, что ничего особенного, они каждый день так наряжаются.

Хлопнув себя по лбу с криком «День обновок! Как же я забыл! Да обновки же!» - Кругл помчался в спальню, достал из шкафа запечатанный пакет (пакет!) и молниеносным движением когтя вскрыл его. Наружу вывалился шикарный клетчатый шарф в бело-серо-черную клетку с искрой, и в воздухе вкусно запахло новой ненадеванной вещью. Обмотав перед зеркалом шею шарфом и художественно приспустив концы, Кругл взгляну на себя: перед ним предстал молодой, сильный и красивый медведь воспитанной наружности и вот такой окружности. «Только трубки не хватает», - подумал Кругл и достал из шкафа медовую трубку (она была выточена из орешника таким образом, что залитый внутрь мед попадал в рот по капле), сжал ее зубами и почувствовал что завершил свой образ. Он пошел встречать гостей. Впереди ждало приятное во всех отношениях чаепитие и занимательная беседа, Кругл уже представлял как удивит друзей золотисто-голубой находкой, и расскажет что вспомнил и надумал. Он был уверен, что вместе они найдут ответ на вопрос: что же это все-таки такое?

Читайте также

Последние новости