Наши любимые дети

До чего ж  я ее обожаю:) Может, и вам с утра поднимет настроение?!
Это было давно. Это было месяца четыре назад.
     Сидели мы в душистую южную ночь на берегу Арно.
     То есть сидели-то мы не на берегу, -- где же там сидеть: сыро и грязно,
да и неприлично, -- а сидели мы на балконе отеля, но уж так принято говорить
для поэтичности.
     Компания была смешанная -- русско-итальянская.
     Так   как  между   нами   не  было  ни  чересчур  близких  друзей,   ни
родственников, то говорили мы друг другу вещи исключительно приятные.
     В особенности в смысле международных отношений.
     Мы, русские, восторгались Италией. Итальянцы высказывали твердую, ничем
несокрушимую уверенность,  что  Россия  также прекрасна.  Они  кричали,  что
итальянцы ненавидят солнце и совсем не переносят жары, что они обожают мороз
и с детства мечтают о снеге.
     В  конце концов  мы так убедили друг  друга в достоинствах наших родин,
что уже не в состоянии были вести беседу с прежним пафосом.
     -- Да, конечно, Италия прекрасна, -- задумались итальянцы.
     -- А ведь мороз, -- он... того. Имеет за  собой... -- сказали и мы друг
другу.
     И сразу сплотились и  почувствовали, что  итальянцы  немножко со  своей
Италией зазнались и пора показать им их настоящее место.
     Они тоже стали как-то перешептываться.
     -- У  вас очень много шипящих букв, -- сказал  вдруг один из них. --  У
нас язык для произношения очень легкий. А у вас все свистят да шипят.
     -- Да, --  холодно  отвечали мы. --  Это происходит от того,  что у нас
очень  богатый язык. В  нашем языке находятся все существующие в мире звуки.
Само собой разумеется, что при этом приходится иногда и присвистнуть.
     -- А разве у вас есть "ти-эч",  как у  англичан? --  усомнился  один из
итальянцев. -- Я не слыхал.
     -- Конечно,  есть.  Мало ли  что вы не слыхали.  Не можем  же мы каждую
минуту "ти-эч" произносить. У нас и без того столько звуков.
     -- У нас в азбуке шестьдесят четыре буквы, -- ухнула я.
     Итальянцы несколько  минут  молча  смотрели  на  меня, а  я  встала  и,
повернувшись к ним спиной, стала разглядывать луну. Так было спокойнее. Да и
к тому же каждый имеет право созидать славу своей родины, как умеет.
     Помолчали.
     -- Вот приезжайте к  нам ранней весной, --  сказали итальянцы, -- когда
все цветет. У вас еще снег лежит в конце февраля, а у нас какая красота!
     -- Ну, в феврале у нас тоже хорошо. У нас в феврале масленица.
     -- Масленица. Блины едим.
     -- А что же это такое блины?
     Мы переглянулись. Ну, как этим шарманщикам объяснить, что такое блин!
     -- Блин, это очень вкусно, -- объяснила я. Но они не поняли.
     -- С маслом, -- сказала я еще точнее.
     -- Со сметаной, -- вставил русский из нашей компании.
     Но вышло еще  хуже. Они  и  блина себе не уяснили,  да  еще вдобавок  и
сметану не поняли.
     -- Блины, это -- когда масленица! -- толково сказала одна из наших дам.
     -- Блины... в них главное икра, -- объяснила другая.
     -- Это рыба! -- догадался, наконец, один из итальянцев.
     -- Какая же рыба, когда их пекут! -- рассмеялась дама.
     -- А разве рыбу не пекут?
     -- Пекут-то пекут, да у рыбы совсем другое тело. Рыбное тело. А у блина
-- мучное.
     -- Со сметаной, -- опять вставил русский.
     --  Блинов  очень  много  едят,  -- продолжала  дама.  --  Съедят  штук
двадцать. Потом хворают.
     --  Ядовитые? --  спросили  итальянцы и  сделали  круглые глаза. --  Из
растительного царства?
     -- Нет, из муки. Мука ведь не растет? Мука в лавке.
     Мы  замолчали  и  чувствовали,  как  между нами  и милыми  итальянцами,
полчаса назад восторгавшимися нашей родиной, легла глубокая, темная пропасть
взаимного недоверия и непонимания.
     Они переглянулись, перешепнулись.
     Жутко стало.
     --  Знаете,  что,  господа,  --  нехорошо у  нас  как-то насчет  блинов
выходит. Они нас за каких-то вралей считают.
     Положение было не из приятных.
     Но  между   нами   был  человек  основательный,  серьезный  --  учитель
математики.  Он  посмотрел  строго на  нас,  строго на итальянцев  и  сказал
отчетливо и внятно:
     -- Сейчас я возьму  на себя честь  объяснить вам,  что такое блин.  Для
получения этого последнего берется окружность в три вершка в диаметре. Пи-эр
квадрат  заполняется  массой  из муки  с молоком и дрожжами. Затем  все  это
сооружение  подвергается  медленному  действию  огня,  отделенного  от  него
железной  средой.   Чтобы  сделать  влияние  огня  на  пи-эр  квадрат  менее
интенсивным, железная среда покрывается олеиновыми и стеариновыми кислотами,
т.  е.  так  называемым  маслом.  Полученная  путем   нагревания  компактная
тягуче-упругая смесь вводится затем через пищевод в организм человека, что в
большом количестве вредно.
     Учитель замолчал и окинул всех торжествующим взглядом.
     Итальянцы пошептались и спросили робко:
     -- А с какою целью вы все это делаете?
     Учитель вскинул брови, удивляясь вопросу, и ответил строго:
     -- Чтобы весело было!


Читайте также

Последние новости