Наши любимые дети

Три семантически нагруженных образа сопровождают все действие фильма: насекомые, наручные часы и туман.

Насекомое есть нечто очень маленькое. Если, конечно, это не кафкианский жук. В фильме насекомые имеют обычные размеры, но встречаются необычно часто и выписаны очень тщательно: пчела на варенье, намазанном на кусок хлеба товарищем Сталиным; бабочка, бьющаяся в оконное стекло в пионерлагере; шмель, досаждающий героям, только что сбежавшим из лагеря; муравей, ползущий по яблоку в сцене с цыганами; гул насекомых в деревне перед амбаром, в котором таинственно исчезают один за другим немецкие солдаты; еще одна бабочка и еще один муравей... Ничтожный размер этих тварей противопоставлен колоссальному масштабу мировой войны: такое сопоставление интересно тем, что его невозможно реализовать как нечто актуальное, оно мыслимо только потенциально. Ибо здесь нечего сравнивать, отсутствует общая мера.

Туман сопровождает героев неотступно: он всегда где-то близко, даже когда его нет в кадре. Поиск Котова полковником в исполнении Меньшикова - один из примеров неявленного тумана. Физически тумана нет, но фактически полковник движется наощупь, он блуждает. Однако и настоящий туман присутствует в изобилии: в сцене с миной и взрывом катера с партийным архивом; в бою кремлевских курсантов; в случайном разрушении церкви застрявшей в самолете бомбой...

Часы на руках убитых, иногда их несколько на одной руке. Часы на руке Котова. Тикание часов на поле мертвых после первого и последнего боя кремлевских курсантов: единственный звук на фоне беззвучного снегопада, хоронящего тех, кого некому уже похоронить. Часы всегда сопровождали образ смерти в европейском символическом ряду: скелет с часами, memento mori.

Три названных образа задают смысловой центр интерпретации фильма как авторского взгляда на поведение человека в предельных, пограничных ситуациях - которые в избытке предоставляет война. Такой взгляд на человека-в-войне предельно индивидуализирован. Общие планы не представлены никак: мы ничего не знаем о военных операциях, стратегических решениях командования и вообще о месте событий в реальной истории этой войны. Их просто нет, фильм совсем не об этом.

Человек как отдельная личность не слишком отличается от насекомого в масштабе мировой бойни. Он странствует в тумане, наугад, не видя дороги и не зная своей цели. Он страшится времени и поэтому жаждет властвовать над ним, имитируя вожделенную власть посредством контроля над часовыми механизмами - но эта власть есть всего лишь мираж, механизм такой же пленник времени, как и его создатель. Часы можно надеть на руку, но время не становится при этом ручным.

Гессе писал:

Странно бродить в тумане.
Деревья не видят друг друга,
Одинок каждый куст и камень,
Не выйти из этого круга.

Мы одиноки в окружающем нас тумане. Каждую минуту мы должны делать выбор, обладая минимумом достоверной информации, и еще меньшим количеством времени. В сущности, мы не узнаем о правильности нашего выбора даже постфактум, и не только потому, что он запросто может оказаться нашим последним выбором в жизни, и мы не успеем ничего понять. Даже если мы проживем долго, туман не рассеется, общей картины происходящего мы не увидим. И тем не менее, мы отвечаем за каждый свой выбор - лично, окончательно и по неизвестному нам закону.

Пути героев фильма пока не пересекаются - они блуждают в разных туманах, их часы не синхронизированны друг с другом - время каждого течет различно. Значит, должно быть продолжение. Seltsam, im Nebel zu wandern...

PS Это была лирика, а более прозаично скажу так.

Как ни странно, кино понравилось, несмотря на предубеждение, с которым я шел на него, и в целом негативное отношение к Н.М. как человеку. Есть куча претензий, но они все не имеют отношения к сути дела. И кишок с мозгами отнюдь не так много, как могло бы показаться из прочитанных ранее рецензий - но без них все равно было бы лучше, сильнее уж точно.

Что в минусе: линия со Сталиным и Меньшиковым не то чтобы совсем лишняя, но избыточная, заодно и время можно было бы сократить, три часа - это многовато. Плюшевые мишки, плавающие в воде после бомбежки баржи с детьми: фи, моветон, и Н.М. это прекрасно знает. Зачем это нужно, если все коляски на Одесской лестнице давно уже сняты, процитированны и спародированны? Вообще эпизод с баржой слишком уж плотно отсылает к "Титанику", что не есть гут. Сцена сожжения жителей деревни в сарае не гармонирует с удивительно тонко выписанным коротким эпизодом с тремя немцами - все было так психологично и изящно, "мы же не СС", а тут на тебе, не моргнув глазом, из огнеметов... Хотя кто сказал, что война - это нечто гармоничое? Привязка к первым "Утомленным" очевидно искусственная и ненужная, но об этом уже сто раз сказали. Все равно я не понял, на фиг ему это было нужно. Главная моя личная претензия: вот не надо ему снимать себя в главной роли! Хорошо он в ней смотрится, танк поднимает, аки былинный богатырь, железные перчатки а-ля Фредди Крюгер, загляденье... но не надо - без него было бы лучше.

А в целом, повторю, впечатление положительное. И еще: я не заметил фальши. Совсем. Даже эпизоды с иконами, миной, крещением и, пардон, сиськами - они искренние, хотя риск сделать их пафосно-лживыми был очень велик...

Читайте также

Последние новости