Наши любимые дети

Девушки делятся на две крайне неравные группы. В одной из них и ты, и ты, и ты, в другой - я.
В таких, как ты, влюбляются. С такими именно что встречаются - когда думаешь о такой девушке, то вспоминаешь свои встречи с ней, её улыбку, её тёплое плечо, пушистый воротник куртки. Они тёплые. Они мягкие. Они светлые. Они смеются и плачут практически по расписанию. Они прибегают по первому зову, хотя сами очень хотят, чтобы прибегали по первому зову. Их обнимаешь - и становится уютно и спокойно. Они стабильные. Они легко принимают и легко отпускают. Они плачут, но всегда утешаются. Они злятся, но всегда отходят. Они ссорятся, но всегда мирятся. Они поддаются, но заигрывают. Они любят, но требуют отдачи. Развитие отношений с ними иногда раписаны по статьям в женских журналах. Отношения с ними - нагромождение лент, бантов, башенок, кружев и вееров, свет и цвет, тепло и солнце, игра света на воде и эхо музыки. Очень много внешнего флёра - нужны цветы, нужны сердечки, нужны смс, нужна исписанная стена и статусы, нужны фотографии. Отношения с такими, как ты, не могут быть тихими и камерными, между двух ладошек. Нет, они вспышкой будут возгораться и - всё-таки - гаснуть. И такие, как ты, либо поплачут у подруги на плече, окружат себя зелёным, поедят шоколада - и успокоятся, либо будут долго писать, звонить, бегать, ползать...и только потом будет подруга, зелёный цвет и шоколад. И опять будет свет, весна, и газовый шарф вокруг шеи, и аромат тонких сигарет, и холодный запах духов, и тюлевая улыбка, и влюблённость, которую опять назовут любовью.
А таких, как я, любят. В таких, как я, погибают, растворяются, тонут. На таких, как я, смотришь и понимаешь - не почему-то, а вопреки. С нами как будто заключаешь договор, как с дьяволом, только хуже. Мы, вернее, некоторые из нас, я, например, - идеальные любовницы. Не требуя ничего - никаких подарков, цветов и серпантинно-конфетти-мишурных остатков праздника, - мы тихо приходим, оказываемся просто рядом, на чуть-чуть дальше, чем хочется, но и на чуть-чуть ближе границы личного пространства, даже в минуты слияния оказываемся индивидуальны, а потом просто растворяемся, практически о себе не напоминая, ну разве что только тем, что нас безумно хочется видеть опять. С такими, как я, покоя нет. Обнимая нас, чувствуешь бушующий океан вокруг себя, но вот эта тоненькая фигурка около твоего тела - и есть островок спокойствия. Ради таких, как я, хочется срываться, бежать, бросать всё, чтобы просто влететь в милые объятия и найти покой, зная, что и к тебе сорвутся, и побегут, и влетят в объятия - такие, как я, по-другому не могут. Кажется, что с нами холодно, но по-настоящему холодно без нас. Без таких, как я, прожить вроде бы легко, но скучать начинаешь, как только натягивается нить, связывающая тебя и такую, как я. Такие, как я, курят и пьют спирт в лаборантской. Любят несочные, жёсткие груши и мороженые апельсины. У таких, которых любят, один большой недостаток, один, но непоправимый - у нас есть своё мнение. А собственное мнение - это, в сущности, сакральная вещь, что-то вроде сердечника пули, физраствора в стеклянном шкафчике процедурного кабинета и набойки на каблуке. Такие, как я, хранят фотографию первого любовника на компьютере в корневой директории, иногда лениво удивляясь, а зачем оно тут, использованный презерватив второго и засушенные розы третьего. Такие, как я, не могут раскрыться, они сворачиваются в клубочек и лелеют самодостаточность, а на самом согревают сердцевиной своего тела эту самую свою вселенскую любовь. Такие, как я, уже ничего не боятся - им уже не больно. Мы просто любим, потому что, чёрт возьми, по-другому не можем, просто любим, не из-за чего-то, не почему-то и даже вопреки, и просто обречены на то, чтобы любовь не оставила от нас и мокрого места - а, впрочем, мы только этого и заслуживаем. нам каждой конечно очень хочется быть из второй группы,ну и пусть больно,правда ведь в первой все так легко просто и непринужденно лучше.
Конечно, очень хочется быть из второй группы, как бы не было резко, больно и с острыми краями. Но, правда же, быть в первой группе - это лучше, ибо это легко и солнечно, с тёплым флёром и весенним газовым шарфиком на плечах. А знак принадлежности ко второй группе - кружевная удавка на шее, которая вроде бы ничего, красивая штучка. Дышать можешь? Дышишь. Проснула под неё палец? Ослабила пуговку? Не расслабляйся. Каждый - потенциально тянет пальцы к пуговке. Каждый - потенциально захочет её содрать, но не справится с крючком. А ты просовываешь под неё палец - и ищешь. Того, ради которого все твои десять пальцев при тебе. А он есть? А может и не быть, откуда же ты знаешь, что о, единственныйроднойненаглядный, не затянет её ещё туже? Ну, во всяком случае, такая красота позволяет держать голову высоко.
Если вы встретили девушку из первой группы, то будьте счастливы; если вы встретили девушку из второй группы, вы будете несчастны, но когда вы будете счастливы - вы будете счастливы вдвойне.

Последние новости

Прав не тот, кто прав, а тот, кто счастлив.

Я ненавижу свое тело. Оно лишнее. С ним всегда слишком много хлопот. Одевать, держать прямо, руки по швам, краска на лице… И это надо делать обязательно, потому что это мой пропуск. Без него я ничто.
Я хочу трогать тебя, но я не могу – не та оболочка. Ты не хочешь. Тебе интересно с другими. А я хочу летать вокруг твоей головы и дышать тебе в ухо. Ты будешь смешно морщиться и думать о том, что тебе хорошо со мной. Ты будешь любить других людей и целовать их губы, а я запутаюсь у тебя в волосах и буду сидеть не шевелясь. Потом ты останешься один и поймешь, что чего-то не хватает. Тогда я выпутаюсь и подую на твои глаза. Ты сощуришься. Таким я тебя люблю. Ты поймешь, что тебе хорошо. Что весна и распускаются листья. Что тебя любят. И ты будешь любить. Не меня. Будешь сгорать от страсти, ревновать и кусать губы. Я буду вбирать кровь и слезы. Тебе будет хорошо, а мне плохо. Ты решишь, что нашел свою половину. Женишься. Будут два сына и дочка. Я даже знаю, как их зовут. Я буду в твоих волосах, в твоих глазах и губах. Однажды ты окажешься между Теми и Этими. И кто-то выстрелит. Я не помню. Потом ты будешь лежать в больнице. Твоя жена бросит тебя. Ей не нужен инвалид. Инвалиды вообще никому не нужны. Ты будешь кусать губы и видеть сыновей и дочку только в снах. Однажды спросишь:
- Где ты?
Тихо, чтобы никто не услышал.
А меня нет. Ты думаешь, быть мертвым лучше, чем инвалидом?
Тебе не нужна такая жизнь. Ты хочешь умереть. Я знаю, что если ты умрешь, ты будешь со мной. Но мне не нужно, чтобы так. Я хочу дышать тебе в ухо каждую весну. Но меня нет. Ты думаешь, тогда было просто так? Ты думаешь, что легко умирать за кого-то?
Меня с тобой нет. И твоя кровь и слезы возвращаются к тебе. Ты больше так не можешь. Но сынок говорит тебе по телефону:
- Не умирай.
Тайком от мамы. Шепотом.
Ты обещаешь.
Потом пройдет еще десять лет. Ты поймешь, что все было не напрасно. Когда научишься двигать ногами. Когда встанешь и пойдешь. А потом и побежишь. В тебя влюбится девчонка с третьего этажа. Твой старший сын закончит школу и пойдет учиться в твой институт. Декан вспомнит твою фамилию, потому что ты был самый яркий и солнечный. Твой сын будет таким же. Ты будешь гордиться.
Ты женишься снова. Твоя осень будет озарена солнечным багрянцем опавших листьев.
Родится дочка. Ты будешь самым счастливым человеком на земле. Ты купишь ей большую собаку. Настоящую. Ты будешь катать дочку в коляске, покупать ей мороженое и водить в садик. Потом в школу. Ты покажешь ей леса и луга, научишь любить гусениц и кошек.
А потом у тебя появится внук. Ты посмотришь в его глаза и испугаешься. Ты будешь избегать его и твой старший сын обидится на тебя. Ты будешь что-то доказывать, кричать и глотать таблетки. Тебя не поймут. Тебя будут упрекать. Подскочит давление.
Ты будешь лежать на диване с валокордином под языком. Ты будешь глотать слезы, потому что никто не захочет тебя понять. Ты прошепчешь:
- Тебя убивали в его глазах.
Ты уедешь с собакой в другой город. Будешь тяжело переживать разлуку с дочкой. Будешь плакать.
Твой внук подрастет и пойдет в садик. Сын напишет, что нельзя быть вечно врагами. Что вы друг другу родные. Ты приедешь погостить. Ты увидишь дочку и больше не уедешь от нее. А потом тебе покажут внука. Ты будешь натянуто улыбаться и дрожать внутри. Ты будешь бояться, что опять…
Внук похож на тебя. Ты посмотришь в его глаза и увидишь дождь. Я люблю дождь. Ты тоже. Ты полюбишь своего внука. Ты станешь ругать себя за то, что не приехал раньше. Но раньше ты не мог. У каждого свое время.
Ты познакомишь его с собакой и научишь драться. Ты покажешь ему небо и звезды. Ты купишь ему барабан и он будет будить тебя яростным стуком. Ты будешь самым счастливым человеком с ним. Ты будешь жить, окруженный любовью.
Младшая дочка закончит институт и выйдет замуж. У второго сына родятся близнецы – две девочки. Собака умрет. Твой внук вырастет.
Он будет не ночевать дома, а ты будешь волноваться и пить валокордин. Ты будешь кричать на него, а он будет торчать и спать с девочками. Ты будешь вдалбливать ему, что он еще маленький, а он беситься от того, что ты лезешь в его жизнь. Ты устанешь и измотаешь свои нервы. Поседеешь.
Внук будет писать песни и петь их чужим людям. Ты захочешь его понять. Ты решишь, что не можешь потерять его из-за своих амбиций. Ты придешь в клуб, где он будет играть со своей группой. Ты разнервничаешься и наглотаешься сигаретного дыма. Ты не узнаешь его на сцене. Потом узнаешь. Потом услышишь его песни. И поймешь, что он поет обо мне.
Ты уйдешь из клуба. Ты будешь, шатаясь, ходить по темным сырым улицам, смеяться и плакать. Ты закусишь до крови губу и упадешь на колени. На битые кирпичи. Но тебе будет все равно. Ты будешь кричать и никто тебя не услышит.
Ты придешь домой под утро, как и твой внук. Вы столкнетесь у двери и ты улыбнешься. И он улыбнется. А потом он ляжет спать, а ты будешь сидеть на кухне и курить. Выйдет в халате жена и ты скажешь, что ты любишь ее.
Пройдет несколько лет. Дочка выйдет замуж, у старшего сына родится мальчик, у старшей дочери – девочка. Близнецы подрастут и будут хватать тебя за нос. Твой внук подсядет на героин.
А потом он умрет.
Ты посмотришь в его остекленевшие глаза и увидишь те самые звезды, которые когда-то показывал ему. На похоронах ты не будешь плакать. Твой старший сын сляжет с инфарктом.
Твоего внука закопают в землю.
Ты пойдешь домой и по дороге услышишь весну. Ты сморщишься. Тебе будет хорошо. Ты спросишь:
- Почему все так жестоко?
А ты думаешь, легко умирать за кого-то?
Легко.

Последние новости