Наши любимые дети

Сотрудничество между Dolce & Gabbana и футбольной индустрией длится уже многие годы: «золотые мальчики» были одними из первых, кто связал мужскую моду со стилем спортсменов. «Футболисты — это воплощение достижений, — говорит Стефано Габбана. — Они красивы, здоровы и молоды. У них красавицы жены и милые сыновья, счастливые семьи. Они — пример для подражания». «А на стадионе, — продолжает Доменико Дольче, — понимаешь, что между болельщиками нет социальных различий: архитекторы, юристы и врачи страдают и ликуют так же, как рабочие и студенты».

В 2004 году результатом страстной любви дизайнеров к футболу стал договор об эксклюзивном партнерстве Dolce & Gabbana с клубом «Милан». За этим последовали многие меро­приятия, публикации и книги, где футболисты представали в официальных нарядах, созданных специально для них в мастерских Dolce & Gabbana. В 2006 году был подписан контракт с будущими чемпионами мира — футбольной сборной Италии. Фотографии Фабио Каннаваро в синей форме и с драгоценным кубком в руке обошли весь мир.

Креативность и особое чутье, позволяющее улавливать и расшифровывать тренды будущего, всегда были присущи этой компании, основанной в 1985 году двумя молодыми людьми, у которых почти не было опыта. «Мы вкладывали в нашу маленькую Dolce & Gabbana все деньги, — вспоминает Стефано Габбана, — и в первые годы на наших плечах было все: стиль, продажи, каталоги, рассылка приглашений… Нас было всего 14 человек, а сейчас у нас более 3500 сотрудников». В конце 1990-х годов Дольче и Габбана не раз получали предложения занять высокие посты в крупных компаниях, производящих вещи класса люкс, но отказались ото всех: «Независимость и свобода для нас — основные ценности, без них невозможно творчество. Если мы хотим поставить в этот угол барочное кресло, мы хотим не спрашивать на это разрешения».

В 2000 году они собрали воедино линии, ранее отданные по лицензии сторонним компаниям (аксессуары, пляжная мода, белье, галстуки, платки), чтобы контролировать всю цепочку от производства (на двух предприятиях, принадлежащих компании) до распространения и продаж. В 2006 году вернули себе контроль над молодежной линией D&G, созданной в 1994-м.

В то же время в последние годы компания стала отдавать лицензии другим партнерам — специалистам в соответствующих областях: коллекцию оправ — Luxottica, мировому лидеру в этом секторе, духи — Procter & Gamble, уже запустившим три новых аромата (Light Blue Pour Homme, The One и The One for Men), часы и ювелирные изделия — швейцарской группе компаний Binda.

В 2006 году в результате сотрудничества Dolce & Gabbana с Motorola появился золотой мобильный телефон — модель разошлась за несколько месяцев. Золотой цвет — основа дизайна открывшегося в 2006 году в Милане ресторана GOLD, созданного по концепции модного дома.

Доменико Дольче и Стефано Габбана действительно умеют превращать в золото все, к чему прикасаются. В чем же секрет?

«Мы очень много работаем, чтобы получить то, чего хотим. Мы очень требовательны, но сами подаем пример: всегда приходим на работу первыми и уходим последними», — говорит Стефано Габбана, в обязанности которого входят связи с общественностью и маркетинг.

«Раз в месяц мы встречаемся с менеджерами и обсуждаем основные стратегии, которые они должны соблюдать. Потом решения доводятся до подразделений компании, так что все движутся в одном направлении. Нет отдельного взгляда Дольче и отдельного взгляда Габбана — есть представление Dolce & Gabbana, которого мы придерживаемся долгие годы», — подводит итог Доменико Дольче.

Независимые и всегда стремящиеся к новизне, Доменико Дольче и Стефано Габбана ясно представляют себе будущее компании. «Мы видим важный резерв для роста: расширение ассортимента и территории распространения», — объясняет Доменико.

Для всех крупных игроков важнейшим рынком сегодня является Китай: «Dolce & Gabbana был первым итальянским брендом в индустрии роскоши, который открыл в КНР дочернюю компанию, а не прибегнул к помощи посредников», — вспоминает Стефано об открытии магазина в Ханчжоу в 2005 году, за которым последовали магазин в Шанхае, где есть еще и бар Dolce & Gabbana Martini Bar, а также переделка бутика в Пекине, где в конце этого года должен открыться еще один магазин. Кроме того, в планах освоение Индии, но настоящие сюрпризы ждут не только на Востоке.

На Европу (без учета Италии) приходится 36% продаж Dolce & Gabbana. Одним из важнейших и стратегически значимых рынков является Россия — и по высокому спросу на товары класса люкс и уникальные вещи, и по скорости открытия новых бутиков обеих марок (Dolce & Gabbana и D&G) в большинстве крупных городов.

Неожиданные результаты приносят рынки, еще несколько сезонов назад считавшиеся маргинальными. «Греция и Турция отлично сработали!» — подтверждают дизайнеры, которые через несколько месяцев откроют в Греции второй магазин и уже присутствуют в Турции при посредничестве мощной компании Beymen. Кроме того, бутик D&G недавно открыт в Софии.

Непредсказуемые новаторы и экстраординарные бизнесмены, Дольче и Габбана отваживаются предсказать моду будущего.

— Мужская или женская?

Доменико Дольче (Д. Д.): Мужская мода — тот сектор, где рост будет, по всей вероятности, выше. Мы предлагаем разные покрои официальных нарядов и обращаем внимание на мельчайшие детали, словно работаем в маленьких мастерских, а не в крупной, очень современной индустрии. Наши силуэты элегантны, чувственны, но очень классичны: в наших костюмах в полоску чувствуется и аристократический вкус Сицилии, и мировое дыхание Уолл-стрит.

Стефано Габбана (С. Г.): Настоящие герои следующей революции вкуса — мужчины. Еще несколько лет назад они не любили ходить по магазинам, в лучшем случае отправлялись туда с подругой или женой, а сейчас распознают детали и тренды с первого взгляда. Мужчины ясно представляют себе, как они хотят выглядеть, чтобы быть на высоте в любой ситуации. Наши коллекции обширны, и творческий подход окупает себя, мы всегда в состоянии оправдать ожидания клиентов: и тех молодых ребят, которые ищут пару трусов, и более умудренных мужчин, которым нужны необычные детали и дорогие ткани.

— Основной бизнес или лицензии?

С. Г.: Лицензии не должны искажать послание стиля от бренда, напротив, они должны полностью выражать особенности Dolce & Gabbana в тех областях, которые к нашему основному бизнесу — одежде и аксессуарам — не относятся. Мы даем лицензий немного и только очень известным компаниям. Сотрудничество с партнерами, которые идут с нами в ногу, для нас принципиально.

— Так что же, никаких новых проектов?

Д. Д.: Наш девиз: «Никогда не говори «никогда».

— Проверенные игроки или новички?

— Когда мы начинали, то есть больше 20 лет назад, мир моды был совершенно иной: была возможность сделать ошибку и начать все сначала, было время. Сегодня дизайнеры должны быть успешными с самого начала. Но где взять время для творчества и исследования? Время на обучение? Мы видим множество молодых ребят, полных энергии и жажды деятельности, борющихся за право быть услышанными. Им нужно быть готовыми к тяжелой работе, определению приоритетов, им нужно искать язык для точного выражения своих идей. Что из этого следует? Мы должны обращать внимание на эту молодежь, на тех, кто понимает, что мода должна работать с прицелом на будущее, но никогда не забывать о своих традициях.

— Милан или Париж?

— Милан дал нам многое: здесь мы начинали, это город, который может быть очень щедрым, это место, где творческий подход и упорный труд могут быть вознаграждены по-настоящему. Единственное, на что надо бы обратить внимание: расписание Недели моды с каждым сезоном становится все более безумным, а это плохо.

— Бизнес или творчество?

— К модным показам мы подходим как к творчеству. Осознаем ли мы, что сами определяем правила, что в Vogue India представлена та же одежда, что и в Vogue USA, и что обычно эта одежда создана итальянскими дизайнерами? Об этом стоит подумать.

— Armani или Chanel?

— Оба важные образцы: Armani — решительность, Chanel — настоящий Модный дом.

Журнал The New Yorker написал, что Dolce & Gabbana распространили голливудский стиль по всему миру. Их доходы, их стиль и рост их бизнеса доказывают, что они сделали больше: они распространили уверенность в том, что в каждой женщине кроется звезда, а в каждом мужчине — итальянский любовник.