Наши любимые дети

И все также угорают и сгорают мотыльки ночных клубов. Нет, это не ирония и не усмешка, не поймите неправильно. Это чертова реакция на более сотни удушенных жизней. Это реакция на другие сотни жизней, навечно оставшихся в тупиках решеток на черных выходах или в клетках старческих коек.

Где-то среди рядов раздувшихся ларьков раздадутся выстрелы человека, одетого в фашистскую форму. Или это очередной фашист в человечьем обличии? Но все же они на одной чаше весов… А те же ларьки будут воспитывать очередное «generation next», которое воссядется на другой чаше. И вот оно – равновесие Фемиды, когда обе чаши тянут вниз камнями слепого утопленника. Браво, аплодисменты, скоро будет бис! Но, тем не менее... Ведь благодаря кому-то мы еще не горячее, чем кровавая точка Чечни?

Мрут шуты, которых чтят, как героев страны, которым желают пуховой земли вместо заслуженного презрения и забвения.
А забывают других, достойных: ведь не знают и не желают знать и помнить в этой стране про 6-ю роту, предпочитая смаковать и пережевывать исковерканную память о 9-й, память, которую вытащили из того стыдливого забвения и распяли на экранах.
Но потом, пригревшись маем, будут пить, ища амнезии на огнях, посвященных неизвестным. И кто-то, кто вспомнит вслух о достоинстве, будет сожжен на этом огне. Будут с ничтожной дешевой гордостью вспоминать о дедах те, кто прячется по норам от страшного слова «армия», придумывает на ходу оправдания своей трусости, едва услышав такие уже старомодные замечания о таких уже архаичных словах, как «долг» и «честь». И будут хвалиться тем, что не они сохранили, будут гордиться страной, которую уже разбили, да вот собрать что-либо так и не могут.

…
Без погоды в дерьмо и кипящую воду
Вылетаем, надеясь успеть до зари.
Мы - недоеденная свобода,
Мы – солдаты удачи, судьбы звонари.

Крест весит на соленой от прошлого коже,
Под тельняшкой горит и рыдает душа.
Чье-то небо целует наши пыльные рожи,
Чье-то небо нам отдается спеша.

Догорела и упала рядом юная звезда,
Прожила на воле мало, вылетала из гнезда.
Прекратившая светиться кровь стекала по траве,
Долго будет ночью сниться боль в ненужном рукаве.

Красная звезда на зеленой тоске,
Черная беда на волоске.
Красная беда на холодной груди,
Черная звезда горит впереди.

Мы спасаем наш мир – от дряни и порчи,
Заедая тоской и надеждою снег.
Мы стоим над могилою – пропастью, молча
Наблюдая, как в вечность ползет человек

Почерневшая от предчувствий и страха
Бьется жила на белом от боли виске,
Мы в последнюю ночную атаку
Поднимаем себя с живота налегке.

ДДТ – «Звезда»

И где-то под бездонным серым питерским небом до боли оглушительно кричит толерантность ножом в теле маленькой таджикской девочки, но очень злобно этот крик вместе с рельсами и 26 жизнями «Невского экспресса» обрывает «чеченский след».
И тошнит от крикливой либеральности телевизионной идеи толерантности и единства народов, которая размазывается по асфальту тяжелым ботинком отмороженного нацистского ублюдка и обнаглевшей походкой «горца» в милицейской форме, с наглыми шакальими глазами, несущего свой жир впереди своих мозгов.
И все же… Где-то безнадежно царапает душу умирающая надежда, что…

Эй, россияне - татары, чуваши, евреи, кумыки,
Что нам рядиться, когда наши степи свободой омыты!
Хватит на всех весеннего солнца, озимого хлеба,
На всех одно время, бедовая память да синее небо.

ДДТ – «Россияне»

Но вот забрезжило светом в тоннеле облегчение от этой жизни. Оно даже похоже на надежду. На яркое и светлое будущее… Но вдруг тоннель этот обращается иглой и продолжается веной. Растворяется надежда дымом иллюзий, и остаются в земле и на дне только ошметки чьих-то семей, пополняя бездушную статистику.

С одной стороны гордой поступью чернорубашечников чеканит шаг единое политбыдло. Несет оно флаги своего двуглавого хозяина, загипнотизированное древнесоветским мифом о стабильности и благополучии. С другой стороны, просачиваются на улицы толпы несогласных маргиналов, безголовых лимоновцев и обезумевших и распухших от великороссийской старости пенсионеров. И всех их сбивают в марши дубинки ОМОНа.
Эти своры пытаются втолкнуть в умы свои великие идеи, и любой мыслящий человек в этой толпе превращается в пустого статиста, пропитанного гнилью агитации.

Наблюдаю, как отравой
Льётся шумная толпа,
Жадной жаждущей оравой,
Тараканьей шустрой лавой
То ли левой, то ли правой,
Без кувалды и серпа.

ДДТ – «Москва, Садовое кольцо»

И многое здесь переварено в студень,
Умные мысли надежней великих идей.
Контрреволюция не всем, как людям,
А каждому, как у людей.
...
Есть в демократии что-то такое,
До чего неприятно касаться рукою.
Хрипит перестройка в отвоеванных кухнях,
Ждет, когда и эта стабильность рухнет.
...

ДДТ – «Контрреволюция»

И кто-то грезит революцией, хочет жечь, бить, рвать и разбивать, собирая из тех же осколков "новую" родину со старыми шрамами. Или это очередное новое лицо старой системы, сшитое жесточайшим мясником – народной толпой? Но неизменны красивые легенды о благородных революционерах, прячущих за спиной руки по локоть в крови. И неизменна валюта революций – человеческая жизнь и та самая кровь на руках.

Два пальца вверх - это победа!
И это - два пальца в глаза.
Мы бьёмся насмерть во вторник за среду,
Но не понимаем уже четверга.
Человечье мясо сладко на вкус.
Это знают иуды блокадных зим.
Что вам на завтрак? Опять Иисус?
Ешьте, но знайте - мы вас не простим!
В этом мире того, что хотелось бы нам
НЕТ!
Мы верим, что в силах его изменить
ДА!
Но, революция, ты научила нас
Верить в несправедливость добра.
Сколько миров мы сжигаем в час
Во имя твоего святого костра?
…

ДДТ – «Революция»

И пишут в крикливых новостях: «Умерла королева красоты. Женщина, у которой было все, скончалась после пластической операции!»
А красота, меж тем, она такая – без стандартов, без очередной короны, без писклявой агонии, без манекенов, выращенных внутри живых тел. Красота обычно лежит, сидит, спит, идет рядом. И дышит, и не кончается вокзалом, и остается запахом на подушке. И не можешь сказать ей: «Ты красива», ищешь другие слова, потому что боишься, что прозвучит это как-то пошло и банально.
…
Красота, ты здесь, родная, -
Недоступна, нелегка.
…
Ты спасешь нас, точно знаю,
Я - твой враг, твоя еда...
Красота не исчезает,
Лишь уходит иногда.

ДДТ – «Ларек (Бородино)»

Читайте также

Последние новости