Наши любимые дети

Давай ронять слова,

Как сад — янтарь и цедру,

Рассеянно и щедро,

Едва, едва, едва.

Не надо толковать,

Зачем так церемонно

Мареной и лимоном

Обрызнута листва.

Кто иглы заслезил

И хлынул через жерди

На ноты, к этажерке

Сквозь шлюзы жалюзи.

Кто коврик за дверьми

Рябиной иссурьмил,

Рядном сквозных, красивых

Трепещущих курсивов.

Ты спросишь, кто велит,

Чтоб август был велик,

Кому ничто не мелко,

Кто погружен в отделку

Кленового листа

И с дней Экклезиаста

Не покидал поста

За тёской алебастра?

Ты спросишь, кто велит,

Чтоб губы астр и далий

Сентябрьские страдали?

Чтоб мелкий лист ракит

С седых кариатид

Слетал на сырость плит

Осенних госпиталей?

Ты спросишь, кто велит?

— Всесильный бог деталей,

Всесильный бог любви,

Ягайлов и Ядвиг.

Не знаю, решена ль

Загадка зги загробной,

Но жизнь, как тишина

Сложное, как почти всегда у Пастернака, оно мучительно, но благодатно. Оно заставляет понять и признать, что тебе невероятно сложно остановится и всмотреться — в природу, в осень, но еще и в людей, которых любишь, и даже в дело, которому ты посвящаешь жизнь.

Но вот эти слова — «всесильный бог деталей, всесильный бог любви» — действуют целительно, напоминая, что взгляд «крупным планом», несуетный, благодарный и любящий, возможен и необходим в твоей жизни…

Обо всем этом я задумалась некоторое время назад, когда после почти бесконечного и трудного дня (так и просится — It’s been a hard days’ night), придя домой, я ощутила не усталость, а неожиданный прилив сил и радость. Откуда? Почему?

После недолгого анализа было обнаружено, что это ощущение дал вполне деловой разговор с друзьями, особенность его лишь в том, что это был детальный, подробный, несуетный, внимательный разговор. Он не был долгим, размазанным или аморфным. Просто несуетным. С погружением в само дело и в собеседников.

А еще подобное ощущение в последнее время дали два фильма.

«Ешь. Молись. Люби» — вполне себе голливудский, в главной роли Джулия Робертс. Человек (дама), оказавшись в непростой жизненной ситуации, ищет себя. В Италии она учит итальянский, бродит по городу, друзья учат ее по-итальянски есть, подмечать жесты, вообще детали и подробности жизни и получать от них удовольствие. Конечно, там и пейзажи, и архитектура, но все же в большей степени — подробности жизни. В Индии она живет в ашраме, драит полы, молится, молчит, дружит, избавляется от лишних мыслей — но все это тоже с полным погружением. На Бали — новый этап, новые подробности жизни, новая жизнь… Но дело-то не во внешних впечатлениях, а в том, что оторвавшись от привычного, вырвавшись из круга своих и чужих стереотипов, человек внимательно всматривается в жизнь, пробует ее на вкус, на запах, на ощупь, открывает настоящее в жизни и настоящего себя — и что-то меняется в нем…

Фильм «Счастливые люди» — неторопливое, в четырех частях (по временам года) — повествование об охотниках-промысловиках из сибирской деревушки на Енисее. Документальный фильм, в котором ОЧЕНЬ подробно описывается их жизнь, занятия, природа, — как и когда ставить ловушки, когда запасать дрова, делать лыжи, как, когда и какую рыбу ловить… Это люди, которые не просто «живут на природе» — они плоть от плоти ее, каждый шаг в их жизни не придуман, не прихоть чья-то, это естественная жизненная необходимость…

Оба фильма оставляют ощущение свежести и обновления. После них на свою жизнь смотришь… ну, в общем, понимаешь, что много в ней абсурдного, перевернутого с ног на голову.

А главное — понимаешь, что упускаешь много важных мелочей и деталей, которые-то на самом деле и составляют жизнь. Упускаешь чье-то едва заметное замешательство, которому ты мог бы помочь. Не замечаешь рубинового оттенка рябиновых гроздьев. Не удивляешься тонкому ледку на лужах рано утром. А ведь «жизнь, как тишина осенняя, — подробна...

Читайте также

Последние новости