Наши любимые дети

Через несколько минут дверь кабинета раскрылась, и в неё просунулась лысая голова. Хозяин, успевший набить и раскурить трубку, повернулся к ней и вопросительно сверкнул очами. Обладатель головы слегка присел.
- Товарищ Сталин, товарищ Берия занят…
Хозяин мрачно сверкнул очами и привстал со своего места:
- А, шени деда! Ви ему гаварили, кто вызывает?! – в минуты волнения у Хозяина просыпалось дремлющее кавказское происхождение, и его речь становилась отчётливо закавказской. Это было темой для множества анекдотов, которые сотрудники Секретариата, охранники и кремлёвская обслуга рассказывали друг другу после третьей рюмки. Хозяин этих анекдотов очень не любил; поэтому в Кремле бытовала несложная, но изящная забава – ведущий рассказывал байку про Хозяина, а потом все игроки наперегонки бежали стучать Власику. Тот, достав именной маузер, лично арестовывал всех не успевших добежать до него первыми, и отправлял на Лубянку – для этого возле Спасских ворот всегда дежурил чёрный автомобиль с затенёнными стёклами. Игра в узких кругах, приближённых к Хозяину, была известна как «настучалочки». – Что там у него такого срочного, а?!

Поскрёбышев заметно покраснел, приоткрыл дверь пошире и просунулся в кабинет.
- Товарищ Сталин, ему, это… - верный секретарь замялся, но Хозяин, милостиво кивнув, пришёл ему на помощь: «Продолжайте, таварищ Поскрёбышев, расскажите нам, чем так занят таварищ Берия, ми с интересом паслушаем». И товарищ Поскрёбышев, собравшись с духом, продолжил:
- Девочек ему привезли, товарищ Сталин. Ну, школьниц. Он сейчас с ними.
Хозяин широко улыбнулся: «Вай, а ми-то падумали… Ох, Лаврентий, ох, маленький гигант, ох, молодец… Но всё равно, перезвани и скажи, что он мине нужен сейчас. Пусть вмэсте с дэвачками приизжает».

…Раскрасневшийся Лаврентий Павлович ввалился в кабинет Хозяина через двадцать минут, и, выставив со звоном на стол пару бутылок саперави, показал на них Сталину.
- Будешь?
Хозяин, пожав гостю руку, отрицательно покачал головой: мол, ещё работать.
- Ну, Лаврентий, ты и даёшь! В своём репертуаре, да… Ты извини, что выдернул, но ещё работать надо, сам понимаешь, ми люди государственные. Нэт у Политбюро времени на личную жизнь, и любая личная жизнь у нас – государственная… Ти как, гатов?
Берия, с сожалением покосившись на саперави, ответил: «Конечно, Йосик. Чего вызывал-то?»
- Слюшай, мне тут дакладывали, что польские офицеры много жрут!

Берия хохотнул: «Да кто бы им дал много жрать! Так перебьются, отребье Версальского договора!»
- Вай, Лаврэнтий, какой ти всё-таки негуманный! Нэхорошо так говорить, дарагой, люди они всё-таки…
- Ну, извини, Иосиф, постараюсь исправиться – но только из уважения к тебе! Только всё равно, кто бы им дал много жрать?
- А что не так?
- А они, понимаешь ли, хотят каждый день!
Хозяин удивлённо поднял брови:
- Ти что, серьёзно, Лаврентий?!..
Тот подтвердил: «Куда уж серьёзнее…»
- А ты им объяснял, что ежедневная кормёжка – это пережиток капитализма?
- Объяснял. Они всё равно требуют.
- И что мы своих крестьян уже переморили, и хлеба в стране нет?
- Объяснял. Говорят, тогда отпускайте.
- А ты?
- А я не кормлю. Пусть привыкают.

Хозяин вновь с задумчивым видом прошёлся вдоль стола: «Нет, всё-таки не гуманист ты, Лаврентий…» Берия немедленно парировал: «А что мне делать-то с ними, товарищ Сталин?»
- Что делать… Что делать… Слушай, дорогой! У меня есть идея!
Берия выжидательно напрягся, а Хозяин продолжил:
- А давай их расстреляем!
Нарком замер, затем лицо его просветлело.
- И зароем, да, Иосиф?
-Да, Лаврентий!
- И все проблемы решены… Товарищ Сталин, вы гений! Разрешите отдать распоряжения?
Хозяин придержал его за плечо: «Только смотри, чтобы расстреливали парни не с нашего района. На немцев свали, что ли, я тут думаю их через годик до Москвы пропустить…»

…Когда Берия позвонил на Лубянку, негромко приказав что-то по-грузински, и пошёл к дверям, Хозяин остановил его:
- Слушай, Лаврентий, а новые школьницы… как, ничего?
- Замечательно они, Иосиф! Одна светленькая, вторая тёмненькая… вах, знал бы ты, какой у неё правый сосок! Слушай, такой правый сосок, да…
- Ладно, Лаврентий, не распинайся! Пойдём посмотрим. Тебе же не жалко для лучшего друга?
- А что их жалеть-то? - ухмыльнулся Берия. – Завтра позвоню, новых наловят. Ты, это, приезжай вечерком!