Наши любимые дети

В этот раз нас целый десант, да-да, диверсионная группа по надзору за правами человека в тюрьмах и СИЗО. Идём в женское СИЗО-5. Нас пропускают, опять приходится отдавать фотоаппарат и, разумеется, сотовый телефон. Так спокойно прошли КПП, никто нас не встречает, стоим как три тополя, странно, идём к единственной двери в корпусе, заходим, вопросом уточняю туда ли попали? Туда-туда, кудаж ещё-то...
Проходим в корпус, он у женского СИЗО один да ещё и верхний этаж отдан под спецприёмник — административную тюрьму. Несём книги, несколько мешков, книжки мои, вернее моей жены и ещё у друга взял, вернее у его жены, ага, что с пустыми руками приходить. Нас встречает главный воспитатель, так тут среди служащих называют зама по воспитательной части, женщина-майор проводит нас в кабинет к начальнику СИЗО-5.
Беседуем, даже пью чай. Перелимит в два раза, проблем нет, несовершеннолетних — 2, с детьми — 4, беременных — 9. Не задерживаемся у начальницы, времени мало.
Просим показать комнаты для встреч. По пути проходим мимо лифта, у лифта «отсекатель», если я правильно понимаю этот термин, в отсекателе беременная рыжая барышня с мешками. Что тут делаете? - спрашиваем, она не понимает наш идиотский вопрос — сидит она тут, тут все сидят или охраняют, мы ж «туристы» не понимаем этого, уточняем: Что за мешки? - Передачу получила. - Мы из общественной наблюдательной комиссии, (представляет членов комиссии) у Вас жалобы есть?
Это надо было видеть. Молодая женщина, беременная, в отсекателе, из спокойного состояния встала в «боевую стойку русской бабы» - руки в боки, нижнюю челюсть вперёд и говорит: Крема не пропускают в передаче! Я чуть не рассмеялся, от сердца прям отлегло, ну если это самое страшное, то всё у неё будет хорошо. Шаклеин объясняет, почему могут не пропустить крема. Идём дальше.

Камера для женщин с грудными детьми. Почему-то всего трое женщин с тремя детьми, оказывается, одну женщину с ребёнком повезли по этапу. Камера 15 метров, светло, кроватки для каждого малыша, игрушки, но плохо с вентиляцией, душно. Спрашиваем про условия, есть ли жалобы. Женщинам (язык не поворачивается назвать их заключёнными) всё нравится, на самом деле, обстановка довольно уютная, почти домашняя, особенно если сравнивать с другими камерами, но одна из заключённых решается пожаловаться на СИЗО Ирбита, откуда она прибыла совсем недавно.
Заключённая Татьяна Николаевна Рыжкова. Женщина средних лет. Прибыла этапом на ИК-6 (Нижний Тагил) из СИЗО Ирбита, не смотря на ребёнка, по этапу ехали общим вагоном. Во время следствия находилась в СИЗО Ирбита, была уже беременна, но в СИЗО Ирбита не было врача способного при первичном осмотре определить беременность, иначе бы беременность была прервана по её желанию. В автозаке, который возил Рыжкову из СИЗО Ирбита, не откидывалась подножка, в связи с чем от постоянных прыжков с высоты у неё возникло опущение органов, появились кровотечения. На её жалобы внимания не обращали, она беременная была вынуждена протестовать голодовкой. Роды у Рыжковой были опасные, была большая кровопотеря, в связи с чем отсутствует молоко, ребёнок питается смесями. Кормление грудью в СИЗО Ирбита для Рыжковой было невозможно из-за постоянного стресса, были ссоры с персоналом СИЗО Ирбита из осужденных. В СИЗО-5 Екатеринбурга проведённое обследование ребёнка показало, что у ребёнка скопление спинно-мозговой жидкости, перед этапом из СИЗО Ирбита обследования ребёнка не было. Всё.
Пытаюсь сочувствовать, советую попытаться начать кормить грудью, она смеётся: Зачем? Через несколько дней порвезут в Нижний Тагил, в колонию, а там я ребёнка буду видеть не более двух часов в день. Молчу. Какие могут быть вопросы. Спрашиваю, хочет ли она что бы о её проблемах узнали на свободе? Да, хочет. Даю ей расписаться в заранее подготовленном бланке согласия на распространение личной информации, я ж теперь опытный, ага, заранее подготовился. Присутствующий при беседе опер попросил бланк заявления, кажется, до меня никто расписок с заключённых не брал.

Идём дальше.

Читайте также

Последние новости